Отличие состоявшегося, как личность, человека от капризного ребёнка во взрослом обличье в том, что ему не требуется подтверждения собственной значимости от посторонних людей. Он и сам прекрасно знает о своих достоинствах. Впрочем, о недостатках тоже.
Есть люди-фейерверки: они восхищают и заряжают драйвом, но в этом блеске ты теряешь себя, становясь лишь тенью.
А есть люди-очаги.
Они не затмевают, а согревают, возвращая тебе опору.
С ними ты не гостья в чужой сказке, а хозяйка собственной истории, которая после долгих скитаний наконец-то вернулась домой.
Я даже физическое какое-то удовольствие ловлю от этих слов, особенно от первого — «беееережность». Оно как «нежность», только шершавее, практичнее, более бытовое. И созвучно оно прекрасному слову «берег». Будто ты плывешь в бесконечном Океане, и волны тебя то швыряют, то качают, то выносят, то заносят, то помогают, то противодействуют, и вот внутри него обязательно есть пристанище, место отдохновения, опора, твердь. Солнечный, прогретый, полный жизни — берег.
Истинная природа человека не стремится к власти; ее захватывают те, кто отклоняется от нормы. С точки зрения религии, жажда власти — это проявление зла, когда гордыня, алчность и стремление к контролю открывают двери для темных сил. Эти силы используют власть как орудие уничтожения души, разрывая союз человека с духовным. Под их влиянием человек теряет связь с реальностью, становясь марионеткой своих пороков, одержимой собственной значимостью. Психологически, жажда власти подобна наркотической зависимости: человек перестает видеть мир объективно, его разум подчиняется иррациональному желанию доминировать, лишаясь моральных ориентиров. Главная беда человечества не в дефиците ресурсов или генетических изъянах, а в том, что управление жизненно важными сферами оказалось в руках алчных, безнравственных личностей, нуждающихся в помощи. Они используют насилие и контроль для удовлетворения своих патологических потребностей, игнорируя благополучие всего человечества.
Иные долго пыжатся, чтоб тебя оскорбить, и наконец-то избавляются от своего поноса. А потом встают и уходят, гордо облачясь в величие собственной значимости, и думают о том, что его трудами не птичка какнула, а слон наложил.